Плутарх в жизнеописании римского полководца Мар-целла приводит биографию Архимеда, а также описывает машины, изобретенные этим прославленным математиком для обороны Сиракуз.
Именно Архимед показал своему родственнику, тирану Сиракуз Гиерону II, несколько прекрасных примеров того, каким образом можно перемещать огромные грузы посредством комбинации рычагов.
Эти эксперименты произвели на Гиерона огромное впечатление, и он упросил Архимеда обратить свой гений на конструирование практически применимых вещей. В результате ученый сконструировал для царя целую серию осадных машин.
Хотя Гиерону эти машины не потребовались, поскольку годы его правления были мирными, однако вскоре после кончины царя Сиракузы были осаждены римлянами под командованием Марцелла (214—212 гг. до н. э.).
По этому случаю Архимед привел в боевую готовность осадные машины, построенные ранее для Гиерона.
Плутарх писал: «Поистине все остальные защитники Сиракуз были не более чем телом в батареях Архимеда, в то время как он сам был их вдохновляющей душой. Все остальные орудия бездействовали, его же машины были как наступательным, так и оборонительным оружием города».
Когда римляне подошли к Сиракузам, граждане города преисполнились ужаса; они не представляли, как можно обороняться от такого многочисленного и свирепого врага.
Но, повествует Плутарх, «Архимед вскоре привел в действие свои машины против римлян и их кораблей и стрелял по ним камнями такого огромного размера и с таким невообразимым шумом и скоростью, что перед ними ничто не могло устоять. Камни опрокидывали и сокрушали все на своем пути, внося ужасную сумятицу
В ряды римских воинов. Что касается осадной машины, которую Марцелл привез на семи галерах, скрепленных вместе, то она называлась «самбук», поскольку напоминала одноименный музыкальный инструмент. Когда «самбук» находился еще на значительном расстоянии, Архимед выстрелил в него камнем весом в 10 талантов, затем вторым, а затем третьим. Все они с удивительным грохотом и силой разнесли его в щепки.
Пришедший в отчаяние Марцелл спешно отвел свои галеры и приказал сухопутным войскам отступить. Затем он созвал военный совет, на котором было принято решение еще до рассвета подойти вплотную к стенам города; римляне были уверены, что очень мощные машины Архимеда предназначены только для стрельбы на большие расстояния, поэтому их снаряды пролетят над головами солдат. Но Архимед был готов к такому повороту событий; у него имелись машины, действовавшие на любые расстояния. Поэтому, когда римляне подошли близко к стенам, на них обрушилась туча дротиков, не считая огромных камней, которые падали на их головы отвесно, поскольку машина могла стрелять из любой позиции.
Это вынудило римлян отступить. Но когда они отплыли на некоторое расстояние от города, Архимед приказал стрелять по ним из больших метательных машин. Снаряды вызвали ужасное замешательство в рядах осаждавших и сильно повредили их корабли. После этого Марцелл высмеял своих инженеров, сказав им: «Нам пора прекратить состязаться с этим математическим Бриареем, который шутя заставил нас потерпеть позорное поражение и обстреливает таким множеством стрел одновременно, как если бы он был мифическим сторуким великаном».
В конце концов римляне пришли в ужас; при виде веревки или балки, высовывавшейся из-за стен Сиракуз, они кричали, что это Архимед нацеливает на них свою машину, и удирали со всех ног».
Поскольку Марцелл не мог справиться с осадными машинами Архимеда, сильно повредившими его корабли и подорвавшими моральный дух войска, он решил сменить тактику. Вместо штурма он обложил город и в конце концов взял его врасплох.
Хотя во время осады Сиракуз Архимед приобрел репутацию ученого с божественными, а не человеческими знаниями, однако он не оставил описания своих замечательных машин, поскольку считал их примитивными механизмами, не заслуживавшими внимания. Его жизнь была посвящена решению абстрактных проблем математики и геометрии.
К большому огорчению Марцелла, Архимед был убит при захвате Сиракуз (212 г. до н. э.). Плутарх предлагает несколько версий случившегося, одна из которых состоит в следующем: «Внезапно в комнату Архимеда вошел воин и приказал ему следовать к Марцеллу. Но Архимед отказался идти, желая закончить дело, над которым он трудился. Тогда воин вынул меч и зарубил его».
Следующие выдержки из Иосифа Флавия в переводе Уистона помогают понять секрет успешного применения больших катапульт в военных действиях.
Рис. 187. Осадная катапульта. Критическое замечание: это превосходное изображение катапульты, хотя для осадной машина слишком мала. В данном случае рычаг катапульты опущен и зафиксирован защелкой замка, видной под ним (см. рис. 201, для этого вида замка). Один конец приводной веревки прикреплен к железному брусу, установленному поперек каркаса машины, а ее второй конец привязан к вращающемуся механизму, приводимому в действие усилиями двух человек. Однако не показано, как рычаг освобождается от веревки, будучи опущенным к защелке; кроме того, не видно никаких предохранительных приспособлений на наматывающем механизме.
Из Полибия (1727)
(1) «Иудейская война», книга III, глава VII. Осада Иосафаты, 67 г. н. э. «Затем Весиасиан окружил город машинами для метания камней и стрел; всего количество этих машин составило 160… Одни специальные машины с воем метали стрелы, другие специальные машины — камни весом в талант…
Но Иосиф и его товарищи хотя и падали замертво один за другим под градом стрел и камней, которые эти машины метали в них, не покидали стену… Осадные машины находились на большом расстоянии и не были видны, поэтому уклониться от их снарядов было трудно; каждая машина извергала град камней или стрел, и эти камни летели с такой стремительностью и силой, что сносили со стен зубцы и выламывали углы. Ничто не могло противостоять ударам огромных камней. Машины производили страшный грохот, усиливавшийся воем и грохотом летящих камней и стрел, а также стуком мертвых тел, разбивавшихся о крепостные стены».
(2) «Иудейская война», книга V, глава VI. Осада Иерусалима, 70 г. н. э. «Машины, бывшие на вооружении всех легионов, были изумительно сконструированы, но самые удивительные машины были на вооружении десятого легиона. Машины, метающие стрелы, и машины, метающие камни, были больше и мощнее остальных. Поэтому они не только отражали все вылазки иудеев, но и сметали защитников со стен. Камни весом в талант летели на расстояние в два и более стадия.
Удару этих метательных машин не мог противиться никто: были сметены не только те, кто стоял в первых рядах на пути снаряда, но и те, кто стоял на большом расстоянии за ними.
Что касается иудеев, то сначала они наблюдали за метанием камней. Белая окраска камней делала их заметными, поэтому об их приближении можно было узнать заранее не только по ужасающему шуму, но и увидеть благодаря их яркости. Караульные, следившие на башнях, давали знак, когда машину готовили к выстрелу, так что те, кто стоял в зоне действия машины, отскакивали и бросались на землю. Но римляне узнали об этом и начали зачернять камни. Теперь они могли спокойно прицеливаться, не будучи замеченными, как это было прежде».
Заметки Иосифа Флавия являются прямым и достоверным свидетельством, так как летописец рассказывает то, что наблюдал лично при описанных осадах, в одной из которых (в осаде Иосафаты) умело командовал оборонявшимися.
Рис. 188. Стационарная осадная баллиста. Критическое замечание: мотки веревок, между которыми действуют плечи машины, очевидно, обрезаны в центрах; не показаны приспособления для поддержки нижних лебедок. Какой бы мощной ни была эта машина, она способна метнуть стрелу только на 50 ярдов (46 м) вдоль земли, поскольку средства для подъема желоба, в котором расположена стрела, отсутствуют.
Из Полибия (1727)
Тацит в своем описании битвы между армиями Вител-лия и Веспасиана, состоявшейся вблизи Кремоны в 69 г. н. э., сообщает: «В это время войска Вителлия сменили позицию своих метательных машин, которые вначале были установлены в разных частях поля и могли стрелять только по деревьям и кустам, которые заслоняли противника. Теперь они были передвинуты на Постумианскую дорогу, откуда, имея перед собой открытое пространство, могли вести успешную стрельбу».
Фруассар повествует, что при осаде голландского города Тинлевека (1340 г.) «Жан, герцог Нормандский, вез с собой на телегах из Камбрэ и Дуэ множество военных машин. Среди прочих у него было шесть очень больших машин, которые он устанавливал перед крепостью и которые день и ночь метали большие камни, обстреливая крыши, верхние ярусы башен и жилых домов, так что защитникам приходилось прятаться в погребах и подвалах».
Кэмден пишет, что для метания камней использовались машины колоссальной мощности и что с помощью машин, называемых мангонелями, обычно метали мельничные жернова. В дополнение он сообщает: «Когда король Иоанн осадил Бедфордский замок, у восточной стороны замка были установлены две катапульты, бомбардировавшие старую башню, в то время как две были установлены на южной стороне. Еще одна была установлена на северной стороне; именно она и проделала две бреши в стенах».
Тот же автор утверждает, что при осаде королем Генрихом III замка Кенилуорт у гарнизона были машины, метавшие камни чрезвычайно большого размера, и что вблизи замка было найдено несколько каменных ядер диаметром 16 дюймов (40 см). Предполагается, что они были брошены во время Войны Баронов (то есть гражданской войны 1263—1267 гг. — Примеч. пер.) машиной, оснащенной пращой.
Холиншед пишет: «Когда Эдуард I осаждал замок Стерлинг, он приказал установить у стен крепости деревянную метательную машину, которая должна была бомбардировать замок камнями весом в 2—3 английских центнера (100-150кг)».
Отец Даниэль в своей «Истории французской армии» пишет: «Важной задачей французских инженеров было построение осадных машин, способных метать такие камни, которые пробивают крыши домов и разрушают стены». Этот же автор продолжает: «Французские инженеры настолько преуспели в решении этой задачи, что их машины могли метать снаряды огромного размера, проникавшие даже в нижние этажи и подвалы домов самой прочной постройки».
Урон, наносимый защитникам города баллистой, ни в коей мере не уступал разрушениям от катапульты. Снаряды баллисты представляли собой мощные деревянные стрелы со стальными наконечниками, Конечно, весом они уступали камням, брошенным катапультой, а тем более требюше» но зато были способны проникать через крыши и разрушать легкие брустверы.
Цезарь пишет, что, когда его лейтенант Кай Требоний строил передвижную башню при осаде Марселя, единственной защитой рабочих от стрел машин были завесы, сплетенные из веревок. Ими загораживали три стороны башни, открытые для осажденных.
Рис 189. Метание трупа лошади в осажденный город с помощью требюше
Из «Атлантического кодекса» Леонардо да Винчи (1445—1520)
Прокопий повествует, что при осаде Рима в 537 г. королем Италии Витигисом он видел, как облаченный в доспехи предводитель готов пытался залезть на дерево и был пригвожден к нему стрелой, пушенной из баллисты. Стрела насквозь пробила доспехи, тело и вонзилась в дерево.
Аббо пишет, что при осаде Парижа норманнами в 885—886 гг. Эболус выпустил из баллисты стрелу, которая пронзила сразу нескольких врагов.
Затем Эболус с мрачным юмором предложил своим товарищам отнести убитых на кухню, намекая на то, что норманны были насажены на древко стрелы, как дичь на вертел.
Но осадные машины метали в крепость не только каменные ядра и тяжелые стрелы. С целью вызвать эпидемию было принято вбрасывать в осажденный город трупы лошадей и даже тела солдат, погибших во время штурма или вылазки.
Например, Варийя пишет: «При неудачной осаде Каролыптейна в 1422 г. Корибут приказал бросить в город не только 2000 телег навоза, но и тела своих солдат, погибших от рук осажденных. Большое число оборонявшихся умерло от лихорадки, вызванной зловонием. Остальные спаслись только благодаря стараниям богатого аптекаря, который бесплатно раздавал жителям Каролыптейна противоядие от занесенной в город инфекции».
Фруассар сообщает, что при осаде Обероша парламентера, который вышел для проведения переговоров о капитуляции, забросили обратно в город выстрелом из метательной машины.
«Для большего устрашения они схватили воина, повесили ему на шею его грамоты, мгновенно сунули в пращу и метнули обратно в Оберош. Воин прибыл в город мертвым, к ужасу и изумлению рыцарей, ставших свидетелями этого».
Другой историк объясняет, что для такого выстрела нужно предварительно обмотать человека веревками, чтобы получился круглый сверток, похожий на мешок зерна.
Такие изуверские дела производились посредством требюше.
Катапульта была недостаточно мощной, чтобы метнуть тело человека. Эту трудность можно было преодолеть отсечением головы незадачливого парламентера. Если условия сдачи с презрением отвергались, то их пригвождали к черепу казненного, а затем забрасывали голову в город как ужасную весть об отказе от переговоров.
Поскольку в задачу осаждающих всегда входил поджог, для этой цели использовали «греческий огонь». Пламя этой горючей жидкости нельзя было погасить водой. Ее
Рис 190. Требюше на колесах. Внутри каркаса машины видны съемные железные противовесы, которые на крючьях прикрепляются к
Основанию рычага. Критическое замечание: на рычаге отсутствует праща, а сам рычаг напоминает рычаг катапульты. Машина такой конструкции не сможет метнуть камень даже на 100 ярдов (92 м). Ее максимальная дальнобойность составит 50 ярдов (46 м).
Из книги отца Даниэля (1721)
Наливали в круглый глиняный сосуд, разбивавшийся при падении, и выстреливали сосудом из катапульты. Крыши средневековых жилых домов обычно были соломенными или тростниковыми, поэтому снаряд, попавший на крышу, вызывал сильные разрушения.
В заключение главы приведем несколько любопытных выдержек из комментариев де Фолара к книге По-либия, переведенной Венсаном Тюилье и напечатанной в 1727 г. Де Фолар был солдатом и автором трудов по военной тактике.
Предпочтение, которое он оказывал римской осадной машине перед пушкой, в первой половине XVIII в. звучит чудовищным анахронизмом.
Его ссылка на арбалет как оружие, в полевых условиях превосходящее ружье, также необычна, однако ружья того времени были еще недостаточно совершенными.
Де Фолар пишет: «Я уверен, что, если бы не традиционное предубеждение, катапульты и баллисты вскоре могли бы заставить замолчать мортиры. Как можно сомневаться, что катапульты более полезны для метания камней и бомб? Сколько экономии они могли бы дать при осаде! Ведь для мортир необходимы боеприпасы, материалы, экипировка, лошади, солдаты, обслуживание и средства перевозки.
Очевидно, что для перевозки веревок, лебедок, рычагов, амортизаторов и всех принадлежностей, необходимых для построения нескольких больших катапульт, достаточно дюжины мулов. Все остальное, требующееся для этого, можно найти там, где растут деревья определенного размера; качество древесины при этом значения не имеет.
Для катапульт пригодны любые камни, а для мортир требуются только ядра. Самая мощная мортира может метнуть ядро, вес которого не превышает 60 фунтов (25 кг), в то время как катапульта может метать камни весом в 100 фунтов (45 кг).
Наиболее ценным качеством катапульты является предсказуемость ее действия и направленность прицела. Можно быть уверенным, что камни, пущенные из катапульты, попадут в установленную цель, поскольку нет факторов, препятствующих дальнобойности и меткости катапульты, если установлен тот же самый подъем и натяжение. О мортирах этого сказать нельзя; на параметры их стрельбы влияют различные факторы, в том числе и качество пороха. Даже тот же самый порох может действовать непредсказуемо. Одно дуло никогда не похоже на другое. Порох всегда отличается по качеству и движущей силе.
Катапульта имеет и другие преимущества перед мортирой. Первую с помощью регулирования углов наклона всегда можно установить в такое положение, что брошенный ею камень попадет точно в заданную цель. При использовании мортиры быть уверенным в точности попадания невозможно.
Рис. 191. Осада укрепленного города с применением батареи катапульт и баллист. Критическое замечание: на этой картине баллисты изображены довольно правильно,
Но катапульты слишком малы. Из Полибия (1727)
Еще одно очень большое преимущество катапульты и подобных ей метательных машин состоит в бесшумности. По грохоту мортиры легко определить ее местоположение. Но вычислить, где находится метнувшая камень катапульта, невозможно ни днем, ни ночью.
Еще больше преимуществ эти машины имеют в осажденном городе. Их совсем не обязательно устанавливать на крепостном валу и располагать в обстреливаемом пространстве. Кроме того, осажденные могут построить более мощные метательные машины, чем осаждающие, и с их помощью метать грузы огромной величины, разрушающие галеры и мешающие рытью окопов. Это заставляет осаждающих быть крайне осторожными и проводить осадные работы под прикрытием.
Арбалет был в высшей степени смертоносным и гораздо более эффективным оружием, чем ружье. По меткости он значительно превосходил ружье, а по дальнобойности был почти равен ему. Практически единственным преимуществом ружья по сравнению с арбалетом является наличие штыка. И все же я не стал бы говорить о ружье с пренебрежением. Это оружие незаменимо в ближнем бою на ограниченном пространстве — например, при штурмах и вылазках».